Доклад D-27 анализирует российское уголовное судопроизводство по состоянию на 24 сентября 2026 года, объединяя два направления: доступную судебную статистику и реальные механизмы процессуальных гарантий. Основное внимание уделено праву на защиту, ограничениям свободы, судебному контролю, кассационному пересмотру и исправлению процессуальных нарушений. ARGA_D-27_Russia_Judicial_Stati…

Один из главных выводов — статистические показатели нельзя автоматически превращать в оценку качества правосудия. Например, официальные данные за 2025 год указывают на более чем 34 млн рассмотренных дел всех категорий, около 125 тыс. осуждённых к реальному лишению свободы и не более 5% отменённых или изменённых судебных решений. Однако эти показатели имеют разные единицы измерения и не позволяют сами по себе рассчитать вероятность незаконного осуждения, заключения под стражу или нарушения права на защиту. ARGA_D-27_Russia_Judicial_Stati…

Особое место занимает реформа правил заключения под стражу 2025 года. Закон более детально разграничил категории преступлений, исключения и специальные группы обвиняемых, а также усилил значение конкретных фактических оснований и возможности применения более мягкой меры. Consultant Plus В 2026 году Конституционный Суд дополнительно рассмотрел вопросы заочного заключения под стражу при федеральном розыске и исключительных случаев задержания скрывшегося обвиняемого по преступлению небольшой тяжести. KSRF

Доклад также рассматривает конкретные решения Верховного Суда: отмену приговора из-за позиции адвоката, противоречившей позиции подсудимого; повторное кассационное рассмотрение из-за отсутствия профессионального защитника; нарушение тайны совещания судей; ошибки при распределении процессуальных издержек. Эти примеры одновременно показывают наличие нарушений и работу механизмов их исправления — но не позволяют определить распространённость таких проблем по стране. ARGA_D-27_Russia_Judicial_Stati…

Итоговый вывод строится на разграничении трёх уровней: существование процессуального права, наличие механизма его восстановления и фактическая эффективность этого механизма. Российское законодательство содержит развитую систему формальных гарантий, а практика высших судов конкретизирует их содержание. Однако имеющихся данных недостаточно, чтобы вывести единый статистический показатель «справедливости» уголовного судопроизводства или утверждать, что выявленные нарушения характеризуют всю систему.